ТИХИЙ УГОЛОК МОЕЙ ДУШИ

ТИХИЙ УГОЛОК МОЕЙ ДУШИ
Popular topics
От рук проклятых и ужасных Погибнуть были вы должны, Четыре девушки прекрасных, Четыре русские княжны. Ваш взор молитвенно лучистый,  Последний в жизни взгляд очей Сказал, что вы душою чистой Простить сумели палачей. Одна беда была за вами – Любовью к Родине горя, Её вы были дочерями Как дщери русского царя. Последний вздох, утихли слёзы, Исчезла жизни суета.  Четыре царственные розы Прошли сквозь райские врата.   Владимир Петрушевский ноябрь 1923 г.
Comments 1
Likes 3
Небесные качели На качелях мы были вдвоём. Качели возносили нас так высоко, что у меня замирало сердце. Взгляд едва успевал охватить внизу зелёную панораму лугов, окаймлённых молодым березняком, опушку соснового леса, малинник на косогоре – и опять мы летели вниз. Улыбки ромашек, балаболок, одуванчиков мчались навстречу радостной волной, разделённой надвое синей лентой реки. Потом мы замирали над другим берегом. На целый миг застывали под нами слегка набекрень три разноцветных домика. Самый маленький из них и самый яркий был посредине. Двумя узенькими тропинками, словно слабыми ручонками, он пытался удержать их рядом с собой, но большие дома зачем-то убегали друг от друга по зелёным лугам. Я ничего не могла понять. Помню, очень волновалась, а вокруг, в ликующем мире, был какой-то праздник. На разные голоса шумел весёлый ветер, и детские возгласы раздавались со всех сторон. И было много неба. Оно приветливо простиралось во все стороны, а земной окоём под нами казался игрушечным. Мои руки жадно впились в тугие канаты, и не было сил расслабить онемевшие от напряжения пальцы. Напротив меня на другой стороне качелей сидела прелестная маленькая девочка. Она весело смеялась, беззаботно запрокидывая назад лёгонькое тельце. Яркое платьице радовалось вместе с ней, а тоненькие ручонки едва касались белых канатов, свисающих прямо с облака. – Почему ты не смеёшься, мама? Разве тебе не весело?.. Пышный бант на голове старался придать ей элегантный вид, но прелестное создание не умело быть сдержанной. Она была откровенно счастлива. – Как тебя зовут, девочка? – Не знаю… Никак не зовут. Наверно, ты не успела придумать мне имя. Пушистые волосики то целовали нежное личико, то дружно убегали назад, играя в прятки. – Девочка! Ты, верно, обозналась. Разве мы с тобой знакомы? Заливистый смех прозвенел в ответ серебряным колокольчиком среди голубого раздолья. – Мамочка, ты у меня такая смешная!.. От этих слов я перестала слышать шум ветра и забыла, что боюсь высоты. – Девочка, ты что-то перепутала. У меня никогда не было дочери. – Мамочка, ты просто позабыла. Вспомни, ты не захотела меня родить и сделала.. как это у вас называется… Сразу пропал куда-то весь этот звонкий мир. Я видела только её лицо то на зелёном, то на голубом фоне. – Не бойся, мамочка, мы не упадём, ведь эти качели волшебные. Разве ты не любишь качаться? – Неужели ты – та девочка?! – Ну, конечно, я, мама. Я – твоя дочка! Просто ты меня ещё не видела. Я живу теперь в другом мире, про который ты пока не знаешь. И сейчас ты у меня в гостях. Я хотела встать и шагнуть к ней, но тело не слушалось. – Мамочка, не надо так волноваться! Мне здесь очень хорошо. У меня есть подружки, и мы всегда играем. И ещё у нас много игрушек. Боль, стыд, жалость, любовь и слёзы разом вспыхнули во мне, и я не могла произнести ни звука. – Зачем же ты плачешь, мамочка? Я тебя очень люблю. И буду любить всегда, ведь ты моя мама. Я очень-очень просила посадить тебя на эти качели. Раньше я всегда качалась одна. – Доче… – Мамочка, не надо плакать. А не то ты проснёшься, и мы расстанемся. А нам так хорошо вместе! Давай покачаемся ещё немножко. – Прости меня, доченька!.. – Что ты, мама! Ты у меня такая красивая! Даже в слезах. Только ты не плачь, я хочу запомнить тебя весёлой. – Как ты тут.. без меня? – Я тебе уже рассказывала. У нас много цветов, музыки и красивых игрушек. А свою любимую куклу я зову Мамой. Понарошку это ты. Она такая же красивая. Когда мы играем в дочки- матери, я обнимаю её, и другие девочки думают, будто она моя мама. Но всё равно иногда так хочется прижаться к тебе и посидеть у тебя на коленках. Хоть немножечко! …Больше я ничего не услышала. В груди больно сжалось, и я стала падать. Только крик моей девочки до сих пор догоняет меня: – Мамочка, не падай! Мама-а… Анатолий Шорохов
Comments 2
Likes 12
Сказка про девочку Выгоду Жило-было семейство Выгод: папа, мама, бабушка и дочка - симпатичная голубоглазая девочка с темными, всегда аккуратно заплетенными косичками. Жили они дружно, больше того, понимали друг друга с полуслова. К примеру, придет папа с работы и говорит: «у меня сегодня был хороший день», и вся семья понимает, что он получил какую-то выгоду. Или мама придет из магазина и скажет: «а что я вам сейчас покажу!», - и всем понятно, что она сделала выгодную покупку. Однажды младшая Выгода пришла в школу и сразу повстречала Радость, которую иногда называли солнышком, так как волосы у нее были рыжие, а нос усеян милыми конопушками. Увидев подружку, Радость начала лучиться от радости, да так явно, что от нее во все стороны пошли светлые лучики. - Пойдем после уроков в кино смотреть новый мультфильм, - предложила она. - А какая мне от этого будет выгода? – спросила Выгода. - Не знаю, - растерялась Радость, она всегда терялась, когда ей задавали этот вопрос. - Ну вот, опять я ее потеряла, даже договорить не успели, - рассердилась Выгода и пошла в класс на урок математики. - Сегодня мы будем изучать сложное сложение, - сказала учительница. «Такое сложение мне пригодится, это выгодный урок», тут же просчитала Выгода приготовилась внимательно слушать. За соседней с ней партой сидели Ум и Глупость, которая всегда подглядывала за Выгодой и все за ней повторяла. Если Выгода внимательно слушала учителя, Глупость делала то же, если нет – также рисовала в тетрадке рожицы или цветочки или играла сама с собой в крестики-нолики. Ум все время ей говорил, что повторять за Выгодой – глупо, но она ему отвечала, что ей так нравится. Еще Глупость выделялась среди одноклассниц яркими нарядами. Ее так одевала мама, считавшая, что чем ярче ты одет, тем лучше. Впрочем, так думал и папа Глупости. Он носил галстуки таких расцветок что, глядя на них, хотелось зажмуриться. Жадность сидела за последней партой одна. Ее можно было бы назвать симпатичной, если бы не постоянно бегающий взгляд маленьких глаз. Однажды Ум попытался его поймать, но безуспешно. С Жадностью никто дружить не хотел, и только Радость к ней хорошо относилась, и то потому, что по-другому не могла. Глупость была самой красивой девочкой в школе, поэтому с ней дружила Гордость, ходившая перед всеми, задрав нос. Подружки любили ходить в обнимку на переменках, делая вид, что им очень весело и интересно. На самом деле это было совсем не так, даже наоборот. Когда Гордости наскучило дружить с Глупостью, которая постоянно хихикала, вскрикивая «вау» и «прикольно», она предложила дружбу Выгоде, но та, подсчитав что-то на калькуляторе, отказалась. Всегда заспанная и неопрятная Лень, хоть и сидела рядом с Завистью, но была сама по себе - дружить ей было лень. Иногда она засыпала прямо на уроке. Если в этот момент Лень вызывали к доске, то ее за шоколадку будила Выгода, которая очень любила сладкое, поэтому была девочкой упитанной, если не сказать толстенькой. Впрочем, Выгода из-за фигуры не переживала. Ее родители считали, что чем больше выгоды, тем лучше. Зависть в классе не любили, потому что у нее всегда было плохое настроение. Даже Радость старалась обходить ее стороной. Зависть была девочкой слабенькой и худенькой – она страдала плохим сном и отсутствием аппетита, как и вся ее родня. Однажды Лень перестала ходить на занятия. Ее маме было лень позвонить в школу, и учителя начали волноваться. Тогда классная руководительница попросила учеников сходить к ней домой и узнать, что случилось? Жадность пожадничала своим свободным временем и отказалась. Зависть тут же позеленела от зависти и ее отправили к врачу. Гордость гордо отвернулась и стала смотреть в окно на кричащую на дереве ворону, Глупость, как всегда, ждала, что скажет Выгода, а та быстро просчитывала – выгодно ей идти или нет. Ум злился на Глупость, и только Радость с радостью согласилась помочь учительнице. Услышав, как та ее хвалит, Выгода огорчилась, что просчиталась. Однажды директор школы объявил, что в школе будет проходить благотворительная ярмарка, и каждый ученик должен принести какую-нибудь игрушку или книжку для детей из детского дома. Радость принесла все свои игрушки и книжки – ей очень хотелось порадовать детей-сирот. Зависть, увидев это, тут же заболела. Ум принес разные головоломки и энциклопедию, чтобы дети стали умнее. Гордость принесла дорогую новую куклу, которую ее родители купили специально для ярмарки, и с гордостью вручила директору. - Спасибо за такую красивую куклу, - сказал смущенный директор (кукла стоила половину его зарплаты) и подумал: «Что с ней делать? Если ее подарить одной девочке, то остальные обидятся. Лучше бы Гордость принесла много недорогих игрушек, чтобы никому не было обидно». Выгода долго думала: участвовать ей в ярмарке или нет? Наконец, она посоветовалась с бабушкой, и та сказала: - Надо участвовать. Будет выгодно, чтобы тебя считали доброй. Но отдавать что-то нужное тебе самой - не выгодно. Поэтому Выгода принесла в школу целый мешок старых вещей. В нем была кукла без ноги, медведь без глаза, железная дорога без паровоза и неинтересные книжки, которые иногда дарят чужим детям взрослые, не заглядывая в них перед тем, как купить. Директор, увидев сколько всего принесла Выгода, сначала обрадовался и поставил ее всем в пример. А когда разобрал мешок, то огорчился. «Бедная девочка, неужели она от всей души принесла эти вещи. А может у Выгоды, вообще, нет души?» - испугался он. Лень ничего не принесла, потому что искать вещи ей было лень. Зато отличалась Глупость, которая попросила маму купить кучу косметики, чтобы девочки в детском доме всегда ходили накрашенные. Ее мама с удовольствием выполнила эту просьбу. Больше того, она и дочери купила набор детских теней и помаду, чтобы Глупость привыкала пользоваться ими с детства. Директор школы, увидев накрашенную девочку с нелепыми подарками в руках, сначала отправил ее вымыть лицо, а потом попросил учительницу объяснить, почему девочкам не надо пользоваться косметикой. Глупость учительницу выслушала, головой согласно покивала, но про себя решила, что «училка просто ей завидует». Школьные годы летели быстро. К выпускному классу Ум вымахал ростом под два метра. Учитель физкультуры предложил ему стать волейболистом, но Ум, естественно, отказался. Он собирался поступить в университет на космический факультет, окончить его и жениться на Глупости. Да, да, именно на ней. Глупость по-прежнему была самой красивой девочкой в школе, но этого ей было мало. Она стала блондинкой и теперь списывала на цвет волос любую глупость. Ум хоть и понимал, что она никогда не изменится, но ничего поделать с собой не мог – он любил ее всем сердцем. Жадность и Зависть наоборот очень подурнели. Особенно у них испортился цвет лица – у Зависти он стал зеленоватым, а у Жадности – сероватым. Они отчаянно завидовали Глупости, так как тоже хотели бы иметь такого умного друга. Но молодые люди, знакомившиеся с ними, раскусив их, бесследно исчезали. Жадность утешалась тем, что закончит экономический университет, сделает карьеру и станет директором крупного банка. «С деньгами я смогу все, - думала она, - сделаю себе красивое лицо, буду одеваться у самых модных портных, куплю самую дорогую машину! Тогда посмотрим, как Ум будет локти кусать, что женился на Глупости, а не на мне – прекрасной богатой Жадности». Зависть, узнав о планах Жадности, потеряла аппетит. Ее родители пытались его найти, но безуспешно. Девушка начала худеть и вскоре так исхудала, что на улице на нее обратила внимание директор модельного агентства и … предложила ей стать манекенщицей. «Стану самой модной манекенщицей, и все мне обзавидуются», - обрадовалась Зависть и согласилась. Лень, узнав о ее планах, лишь пожала плечами. Ей, лично, завидовать и то было лень. Гордость презрительно усмехалась, слушая о планах одноклассниц. Ее отец, вскарабкавшись по политической лестнице до предпоследней ступени, получил все прилагающиеся к ней блага и собирался отправить дочь на учебу в старый добрый Оксфорд. А где еще, по-вашему, должна учиться дочь Гордость известного политика? Радость за всех радовалась. Сама она собиралась стать учительницей русского языка и литературы, чтобы учить детей радоваться хорошим книгам и прекрасному языку. Выгода превратилась в девушку приятную во всех отношениях. Ей пришлось отказаться от шоколада и прочих сладостей, потому что быть толстушкой стало не выгодно. Чтобы завести выгодные знакомства, ей пришлось притворяться доброй и отзывчивой. Невыгодные поступки отзывались болью в ее сердце, но она все терпела ради будущего, которое связывала с выгодным замужеством. После школы, посоветовавшись со всей семьей, она поступила в медицинский вуз. - Будешь лечить всю нашу семью, сэкономим на врачах, - сказала бабушка. - Медикам доверяют, они могут продавать всякие пищевые добавки. Это выгодно, - сказал папа. Выгода все время отдавала учебе. Устраивать личную жизнь ей было некогда. Но однажды на практике в больнице она познакомилась с известным профессором, вдовцом. Большая разница в возрасте Выгоду не смутила. Она сразу поняла, что быть женой такого человека очень выгодно. Девушка вскружила ему голову и вскоре вышла за него замуж. Профессор был человеком порядочным, добрым и даже щедрым. Распознав истинную суть своей молодой супруги, он пришел в ужас и попытался ей объяснить, что искать во всем выгоду – плохо и даже опасно, потому что однажды, по предсказанию одного малоизвестного пророка, она погубит мир. Но нашу Выгоду его слова только насмешили. - Георгий, - сказала она, - ты не умеешь жить. Иметь детей Выгода посчитала невыгодным, хотя в старости об этом пожалела. В общем, она испортила жизнь хорошему человеку. Ум и Глупость родили двойняшек. Мальчик получился глупенький, а девочка умненькая. Жадность, в конце концов, вышла замуж за жадину. Молодые перед свадьбой составили брачный контракт и прожили всю жизнь в согласии. Они все время на что-то копили. Детей у них тоже не было. Притчу о бесплодной смоковнице им никто не рассказал, а сами они не спросили. Лень осталась старой девой. По понятным причинам. Гордость, закончив Оксфорд, пошла по стопам отца и с головой погрязла в политике. Там она встретила одного гордеца и связала с ним свою судьбу. Но их брак был не счастливым. Оказалось, что два гордых человека не могут ужиться. Зависть умерла молодой. Что-то у нее случилось с печенью. На ее похороны пришли все кроме Лени и Радости, которая не могла радоваться смерти. Единственное счастливое замужество оказалось у Радости. Мало того, что она стала прекрасной учительницей, так она еще родила пятерых детей, чтобы у них с мужем была настоящая семья из семи «я». Конечно, ей пришлось уйти с работы, но зато ее дети знали и любили родной язык и хорошую литературу. Когда они выросли, то каждый из них тоже родил по пять детей, чтобы иметь настоящую семью. Их дети тоже родили много детей. Так рос и множился род Радости, принося всем радость. Чего и вам желаем! Ирина Рогалёва
Comments 2
Likes 25
Любовь – не когда прожигает огнём, – когда проживают подолгу вдвоём, когда унимается то, что трясло, когда понимается всё с полусло... Любовь – когда тапочки, чай и очки, когда близко-близко родные зрачки. Когда не срывают одежд, не крадут – во сне укрывают теплей от простуд. Когда замечаешь: белеет висок, когда оставляешь получше кусок, когда не стенанья, не розы к ногам, а ловишь дыханье в ночи по губам. Любовь – когда нету ни дня, чтобы врозь, когда прорастаешь друг в друга насквозь, когда словно слиты в один монолит, и больно, когда у другого болит...
Comments 37
Likes 664
Еду я такая на море, и вдруг...Будильник прозвенел! УТРО ДОБРОЕ, ДРУЗЬЯ!))Отличного настроения и замечательного начала недели!))😊🤗
Comments 1
Likes 13
Ночью я чинила глобус, Словно слесарь, как хирург. Я поймала аэробус И вернула в Петербург. Ничего не пишут в прессе Про волну народных масс: Про трагедии в Одессе, Про Донецк и про Донбасс. Порыбачить едут вместе Лидеры двух крупных стран. Башни-близнецы на месте. Мы не знаем про Беслан. Нет японского цунами. Землю больше не трясёт. Нет бесплодия. А с нами Дочь приёмная живёт. В Баренцевом море гордо Курск плывёт к родной земле. Цою пятьдесят три года. Он даёт концерт в Кремле. Кармадонское ущелье Снял в кино Сергей Бодров. Лечат рак монахи в кельях. Быстро и без докторов. Не ведём дедов на площадь. С сединою на висках. Я чинила глобус ночью. Я проснулась вся в слезах. Светлана Бондарь
Comments 1
Likes 12
Есть такие женщины, которые уже ничего не боятся. Которым уже поздно бояться. Бояться не понравиться. Не соответствовать. Не знать. Не успеть. Не уметь печь наполеон. Готовить плов. Правильно рисовать стрелки. Они не боятся переспросить. Выглядеть нелепо. Им есть, что надеть к лету. Осенью тоже. В их жизни всё меньше пробелов. Уже не страшно не по прямой. Могут криво. Знают, что красиво - это внутри. Они не боятся утонуть. Так как давно живут на глубине. Не стесняются плакать. От горя и радости. Смеяться тоже умеют. Им уже поздно бояться седины. Морщин. Они уже не первые. И теперь все от улыбки. Им уже поздно бояться, что подумают. Коллеги. Свекровь. Люди. Им давным-давно пофиг мытое ли. Очищенное. С глютеном или без. Они едят то, что хотят. Им уже не страшно делать это ночью. Им всё равно. Пришёл он в 18:30 или 21:00. Если он любит. И торопится. Главное - он есть. Они уже не боятся быть одни. Умеют не видеть того, кто не замечает. Отходить от того, кто отталкивает. Им есть, что сказать. Есть о чём молчать. О чём молиться. У них всё от души. Они - чья-то отдушина. Им не страшно показаться глупыми. Толстыми. Худыми. Они давно перестали казаться. И начали быть. Делать то, что любят. Любить того, кто любит. Спать с тем с кем не уснёшь, даже если очень хочется. Говорить прямо. Не накручивать. Кудри. Себя. Не выпрямлять локоны. Но спину держать ровно. Смотреть сквозь пальцы на дураков. Прислушиваться к тишине. Горький шоколад для них сладкий. Они умеют ценить время. Утро. День. Ночь. Они не заставляют дочь. Не наставляют сына. Они заняты делом. Своим. Они умеют быть с собой - cобой. Они уже не винят отца. Любят маму. Они не боятся умереть. Потому что - живут. Есть женщины, которым уже поздно чего то бояться... да и незачем...
Comments 1
Likes 16
Comments 2
Likes 14
Деревенские женщины отцветают рано. И как-то враз. Вчера еще была кровь с молоком, яркой, густобровой - и вот седая и жизнью гнутая. Удивительного в этом ничего нет. Чем жизнь труднее, тем больше следов на лице. Помню нашла фотографию молодой свекрови и обомлела - редкая красавица. А вот узнала я её уже согбенной бабулей в вечно выцветшем платке. Сухонькая до прозрачности, смуглая до черноты. Какая уж там красота. Но когда при мне произносят "русская женщина" я вижу свою свекровь. Маме было 68, когда я её увидела впервые. Она последнего сына родила в сорок семь. Позднее дитя. Я за последнего и вышла... И была в ней какая-то тайна. Тайна уже в том, что знойную, смуглую красоту унаследовал только один сын из семи детей. А в остальных детях, внучках и внуках кипит кровь не знакомого мне свекра. Синеглазы, бледнолицы и волосы отливают заметной рыжиной. Работящие, сильные, жесткие они мало отличались тягой к учебе или знаниям. Их мир был да и есть очерчен кругом деревни, будто за её границами ничего более нет. Нет-нет, они конечно читали и телевизор смотрели, но как-то уж очень выборочно. Только то, что может пригодиться. Они и гордились тем, что всегда работали руками. Что этим рукам была подвластна тяжелая техника и лопата, что эти руки могли выдоить сотню коров. Рабочая семья с тем замечательным чувством гордости за свою "рабочесть", что практически и не встретишь нынче. Но вот мама удивляла тем, что в редкие минуты отдыха у неё в руках всегда была книга. Чаще всего эти минуты выпадли на перекус. И книга стояла, прислоненная к заварнику или банке с молоком. Мама ела и читала. Такая вот совсем интеллигентная вредная привычка - есть за чтением. Книги мама приносила из библиотеки в сетке с ячейками, знаете такой - авоське. И они странно смотрелись там, как-то нелепо, неправильно что ли... Книги Распутина, Астафьева, Белова, Шолохова, Шукшина, Васильева. Однажды я видела, как она вытирает слезы концом платка, сидя над книгой Васильева "Не стреляйте в белых лебедей". Я тоже когда-то над ней ревела. О чем тут же и сообщила. Свекровь отреагировала странно, она убрала книгу и засуетилась. Застыдилась? Чего? Книги? Почему? Ведь она их любила. Я помню, как обрадовалась она моему непрактичному приданому - ящикам с книгами. Как перебирала их, сметала пыль с корешков, как заставила сына сделать полки. Еще меня всегда удивляла грамотная, чистая её речь-да с массой поговорок и присказок, напевностью сибирского говора, но без жаргонизмов и матов, и без грубых нарушений орфоэпической нормы. Причем, иногда вопреки привычно-деревенскому произношению. Если для всех были "шофера и директора", то мама произносила четко "шоферы, директоры". Удивляли и её движения - без суеты, неторопливые, полные какого-то непостижимого внутреннего достоинства... И еще то, как она отзывалась о муже - с уважением, но будто бы с отчуждением, что ли...Вот он был откровенно некрасив. Коренастый, невысокий, с чертами лица крупными, но такими, будто бы их нарочно собрали на маленьком личике. Непропорциональный нос, крупные губы, глаза под низкими бровями. Я видела его лишь на фото. И почему-то это лицо произвело скорее отталкивающее впечатление. Мама звала его по имени отчеству. Всегда. Как-то обмолвилась, что он был её старше на 16 лет. И все...тайна. Которую я так до конца и не открыла. Мама ни в какую не желала рассказывать о себе. Немножко приоткрылась завеса, когда на похороны мамы приехал её младший брат. Он жил в городе, работал горным инженером. И это от дяди Игоря я узнала, что их отец был военным или служил в НКВД, но был репрессирован. В пользу НКВД говорит и то, что мама часто упоминала о каком-то проклятии или грехе, что на ней лежит. Именно поэтому, у её сыновей не было мальчиков. И последнюю страшную болезнь - рак, она воспринимала, как искупление грехов, убеждая меня, что когда её не станет у нас будут дети. И обязательно мальчики. Так и вышло. Но я отвлеклась в своих предположениях. О том, что известно. Дядя Игорь рассказывал, что их с сестрой отправили в детский дом. Игорь был слишком мал, он не помнил куда делась мама? Но помнит, что до детского дома, жили они в большой(!) квартире, и то, что в детском доме сестра опекала брата, как могла. Приносила за пазухой уворованные с кухни кусочки хлеба и картошку. А потом после детдома уже выкрала. Просто увезла и все. Они очень долго ехали куда-то на поезде. И оказались на лесоповале. В леспромхозе. И сестра уходила на работу очень рано и часто не ночевала дома. И замуж Ольга, вышла судя по всему совсем молодой. Игорь рос в семье Ольги и Николая, пока не окончил семь классов. Вот и вся история. Не осталось ни фотографий родителей, ничего...Отчество у свекрови было - не её. Поменяли. Почему? Кто теперь скажет. Мамины же подруги на похоронах вспоминали, что мама знала множество стихов. Была певуньей и частенько муж просил её спеть. Мама пела украинские песни. Почему украинские? Кто ж теперь скажет. Я по молодости лет не расспрашивала. Судя по яркой красоте, в роду у неё были чернявые, темноглазые предки. А уж русскими они были или украинцами? И отчего-то видится мне вся эта ситуация очень простой и страшной по сути, мама выходила замуж лишь потому, что надо было поднимать на ноги младшего брата. Смена отчества - наверное из тех же побуждений, чтоб не нашли. Так и оказалась девочка, скорее всего, из интеллигентной семьи в деревне. И со всем упорством приняла она и деревню, и нелюбимого мужа. Приняла так, что буквально растворила свое "я" в мужнином. Растворилась еще и из чувства самосохранения. Спряталась даже от самой себя. Её судьба - это слепок с истории страны. С ее лесоповалами, репрессиями, силой духа, жертвенной любовью, и ...вечной Сонечкой, пока мир стоит. Будто сама история толкает наших женщин на бесконечность крестного пути ради брата, сыновей, мужа... Интересно, а жила ли когда-нибудь свекровь для себя? Разве в далеком детстве...Впрочем, наших бабушек никто тогда не учил "Любите себя. Живите для себя" Вот они и не умели. К великому счастью для детей, внуков. У них в крови была жертвенность. Великая сила и великая слабость русской женщины и была в этом умении жертвовать. Любой психолог скажет, что это в корне неверно. В корне! Может быть... Но интересно, что стало бы со страной, если бы вдруг наши бабушки и мамы в лихую годину решительно взялись жить для себя? Если бы не отрывали последний кусок, чтоб накормить детей? Если бы не вкалывали на совершенно не женских работах. Если бы берегли руки, фигуру, кожу от ветров, морозов, труда? Кто знает, а пришло бы тогда время дочерей и внучек. Время, когда можно жить для себя? Я же безумно благодарна маме за то, что сделала она в свое время для нас с мужем. В тот миг, когда вдруг против меня поднялись многочисленные братья и сестры - городскую взял, белоручка, еще и образованная... Мама встала стеной, прикрыв наш брак хрупким, худым до изнеможения телом: - Он её любит и отстаньте от них! От нас и в самом деле отстали. Не будь этой передышки, кто знает, а получилось ли стать своей для теперь уже близких родственников? Она никогда не ругала меня при сыне. И его при мне. Более того, его ворчания о пригоревшей картошке или неудачных пирогах, мама всегда осаживала: - Что ж ты за себя девчонку взял? Женился бы на сорокалетней, они все умеют. И чудиться мне, что сама прожив с нелюбимым, она изо всех сил берегла нашу любовь. Любовь своего позднего и очень любимого сына, берегла даже от него самого. Да что там, берегла и от меня... И вот уже двадцать лет, как нет её на свете, а дня не проходит, чтоб не вспомнилась она мне. Будто все еще рядом. Все еще бережет нашу любовь... Старенькая, сухая, потерявшая всю красоту на лесоповале и в деревне, и все равно неизмеримо красивая...Русская женщина... Наталья Ковалева "Записки провинциалки"
Comments 3
Likes 38
Снова в заречной дубраве Слышится трель соловья….. Родина! В горе и славе Ты до кровинки своя. Боли и раны врачуют Добрые травы твои. И ничего не хочу я В эти минуты любви. Если поникну тревожно После навета и лжи, Ты мне простой подорожник Прямо к груди приложи. А утешенья не надо, Мало ли в сердце огня! Главная в жизни отрада В том, что ты есть у меня. Блаженнейший митрополит Владимир (Сабодан)
Comments 1
Likes 16
Любовь – не когда прожигает огнём, – когда проживают подолгу вдвоём, когда унимается то, что трясло, когда понимается всё с полусло... Любовь – когда тапочки, чай и очки, когда близко-близко родные зрачки. Когда не срывают одежд, не крадут – во сне укрывают теплей от простуд. Когда замечаешь: белеет висок, когда оставляешь получше кусок, когда не стенанья, не розы к ногам, а ловишь дыханье в ночи по губам. Любовь – когда нету ни дня, чтобы врозь, когда прорастаешь друг в друга на
Желтые цветы - они некрасивые были, дешевка, три цветочка всего, и такие листики - вроде укропа, чтобы убожество как-то сгладить. Это один курсант военного училища купил такой скудный букет на все свои деньги - у него было мало денег. Мама в деревне, отец умер, трое детей. Но он купил, на восьмое марта, и поехал к девушке. Это было смешно и нелепо - девушка была из богатой и образованной семьи. В консерватории училась. Знала английский. И ей такие букеты дарили, каких на похоронах Брежнева не
Если жизнь подсыпала перца, не спешите другим солить... Чтобы было красивым сердце, нужно верить, ценить, любить... Если жизнь была горьковатой, вы добавьте улыбок свет. Пусть надежда со вкусом мяты ваши души хранит от бед... Жизнь порой, как без масла каша... А бывает, как суп с лапшой… Ваша жизнь - это блюдо ваше... Так готовьте его с душой!
От рук проклятых и ужасных Погибнуть были вы должны, Четыре девушки прекрасных, Четыре русские княжны. Ваш взор молитвенно лучистый,  Последний в жизни взгляд очей Сказал, что вы душою чистой Простить сумели палачей. Одна беда была за вами – Любовью к Родине горя, Её вы были дочерями Как дщери русского царя. Последний вздох, утихли слёзы, Исчезла жизни суета.  Четыре царственные розы Прошли сквозь райские врата.   Владимир Петрушевский ноябрь 1923 г.
И пусть Сегодня будет лучше, чем вчера, Улыбок, счастья, радости, добра! Доброе утро!
Счастья Вам в каждый день ! В каждый час ! В каждое мгновение ! С новым, замечательным днём.
Уютно там, где настежь двери Тебе открыты в день любой, Где ждут всегда, где свято верят - Ты на земле один такой. Уютно там, где шоколадка И твой любимый чай готов, Где знают все твои повадки, Где среди близких нет врагов. Уютно там, где свет от лампы Теплее кажется в сто раз, Где чувствам не знакомы штампы, Где все всерьез, не напоказ... Уютно там, где мандарины И на пороге белый кот, Уютно, где сердца любимых Тебя встречают у ворот...
Show more