Пристань веры и надежды ☦

Пристань   веры  и  надежды ☦
Popular topics
Ванечка Из цикла «Невыдуманные истории» Когда Валентина узнала, что она беременна, у нее будто крылья за спиной выросли. Семь лет они с Виктором ждали малыша, семь лет неустанно молились. В молитвах Валентина просила Господа даровать ей «младенца, угодного Богу», и ее молитва не осталась без ответа. Радости Валентины не было границ. И беременность протекала на удивление легко: все подруги мучились от варикозного расширения вен, страдали токсикозом, а у нее – ни одной проблемы! И анализы – просто идеальные. – Счастливая ты, Валька! Всю жизнь тебе везет! – не без зависти говорили подруги. «Счастливая!» – смущенно улыбаясь, повторяла про себя Валентина, и сердце ее переполнялось благодарностью. Так прошло девять месяцев. И роды были легкими, и Виктор, присутствовавший во время родов, буквально светился от счастья, и оттого, увидев новорожденного, супруги не поверили своим глазам. «Как, как могло такое случиться? – в тысячный раз спрашивала себя Валентина. – У нас в роду никогда не было даунов! Господи, чем мы провинились? Что сделали не так? Мы так молились, так просили…» Валентина боялась взглянуть в посеревшее лицо мужа. А тут еще и подруги стали нашептывать: – Пиши отказ, Валька! Уйдет от тебя Витька, как пить дать уйдет. – Нет, Витя не такой! – глотая слезы, защищала мужа Валентина. – Все они одинаковые, – твердили подруги. – Да и на что тебе такая обуза? Через пару лет родишь здорового и все забудешь. Врачи тоже не молчали: – Вам ведь, мамочка, дело говорят, прислушайтесь к мудрому совету. Сейчас вами движет благородство, а потом будете локти грызть. Такие дети не умеют любить. Он даже не будет вас узнавать. Все ваши усилия, вся любовь – всё как в бездонную бочку. – Что же делать, Витя? Неужели откажемся? – в отчаянии спросила мужа Валентина. – Они специалисты, им виднее, – одними губами ответил Виктор и отвел взгляд. И Валентина написала отказ. Вернулась домой, взглянула на приготовленные для малыша кроватку и распашонки и разрыдалась. Пошла в храм, где семь лет молилась о даровании ребенка, и в ужасе остановилась в притворе: лики святых смотрели на нее пристально, осуждающе. И подруги, те самые, что еще недавно советовали отказаться от сына, качали головами: «Видно, правильно тебе Бог детей не давал, какая из тебя мать!..» Виктор ходил по дому мрачнее тучи, на жену не смотрел. «Мы стали совсем чужими», – с горечью отметила про себя Валентина. Будто и не было между ними того удивительного единства душ, когда достаточно полувздоха, полувзгляда, чтобы почувствовать тончайшие оттенки настроения друг друга. И даже ночью не было покоя. Забываясь далеко за полночь коротким, тревожным сном, Валентина просыпалась в холодном поту. Изо дня в день ей снилось одно и то же: малыш, ее малыш, зовет ее, протягивает к ней ручки, а она вновь и вновь убегает от него. «Господи, что же делать? Как жить? – терзалась Валентина. – Ведь это ад, самый настоящий ад!» И ответ пришел: «Забери сына». Валентина сама поразилась его простоте. «Заберу, а там – как Бог даст, – решила она. – Вот только как быть с Витей? Как ему сказать?» Вечером, после ужина, Валентина робко взглянула на Виктора. – Витя, я хотела с тобой поговорить… – И я тоже. – Так больше продолжаться не может… – Я тоже так думаю, – сказал Виктор, и сердце Валентины болезненно сжалось: «Сейчас скажет, что уходит от меня». И словно кто-то тоненько запищал в ухо: «Молчи! Может, тебе еще удастся удержать его!» Валентина замерла. «Но ведь ты же решила – как Бог даст!» Она глубоко вдохнула и, набрав полные легкие воздуха, произнесла: – Витя, я подумала, может… – …нам забрать его? – проговорил Виктор и впервые за два месяца взглянул ей в глаза. И Валентина, не в силах сдержать слезы, бросилась в объятия мужа. Так в их доме появился Ванечка. Забавный, лучезарный, удивительно приветливый. «Боже мой, какую же ерунду нам наговорили, будто эти дети не умеют любить!» – не уставала изумляться Валентина. – Причащайте его почаще, – посоветовал ей духовник, отец Александр. – И раз в полгода соборуйте. А еще молитесь святителю Луке – он врачом был, знает толк в болезнях. Он обязательно поможет. Валентина так и делала, и с трепетом в сердце наблюдала, как после первого соборования Ванечка научился фокусировать взгляд, а после второго – встал на ножки. Но самым большим даром стал для нее мир, воцарившийся в ее душе. Она чувствовала, что Небо словно склонилось над ней и готово каждую секунду поддержать ее, исполнить каждое ее желание. И она впервые всей душой поблагодарила Господа за Ванечку. – Сумасшедшая, – крутили у виска подруги. – Благодарит за урода. А она плакала от умиления. Ванечка развивался гораздо лучше и быстрее, чем предсказывали врачи. В семь лет он начал посещать коррекционную и воскресную школы. А затем пришло новое испытание. – Срочно нужна операция, – сказал врач, наблюдавший Ванечку. – Если не прооперируете, не выживет. И вновь закралась подленькая мысль: «Вот твой шанс – освободись! Сколько лет ты уже с ним мучаешься! А сколько еще впереди? И ребеночку облегчение – прямиком в рай пойдет. Никто тебя не обвинит – Он Сам его забирает. Просто ничего не делай, пусть все идет, как идет». Но Валентина уже научилась отличать этот «доброжелательный» голос и от возмущения даже кулаки сжала: «Буду бороться за Ванечку до конца. Сделаю все возможное, а дальше – как Богу угодно, так и будет». Все четыре часа Валентина просидела у дверей операционной, читая акафист святителю Луке. А потом, когда опасность миновала и малыш поправился, они вместе пошли в храм. И буквально с порога зазвенел радостный голос Ванечки: – Мама, мама, смотри, вот этот дядя меня оперировал! Валентина изумленно посмотрела на сына, указывавшего пальчиком на икону святителя Луки: – Сыночек, а ты не ошибаешься? – Нет, мама, это он! Я видел! «Слава Тебе, Господи!» – только и смогла сказать Валентина, и сердце ее исполнилось тихой, благодарной радостью. Александра Немтина Проза.ру
Comments 5
Likes 173
О чем жалеть? Всякий раз во время поста, когда мозг немного разгружается от суеты, я начинаю думать о том, о чем бы я жалела перед смертью. Ну или — что уж тут — о чем обязательно буду жалеть. Например, после смерти моей бабушки — я думаю, многие меня поймут — я жалела о том, как мало ее навещала. И что она мечтала полететь в Японию, потому что любила японскую культуру — а я не удосужилась ее туда отвезти. Хотя могла. А о чем я буду жалеть перед своей смертью? Точно не о том, что я не сделала карьеру. А о самых простых и прон­зительных вещах. Что я мало сидела на ночь со своими маленькими детьми. Хотя я сидела. И рассказывала им сочиненные мною же сказки. И пересказывала книжки. И качала колыбельки. Но мало, теперь кажется, что мало. Что мне было скучно на детской площадке, когда дети играли в песочнице. Что я не приезжала к мужу в офис на обед, просто чтобы поговорить и пообедать вместе. Что я много лишних и порой обидных слов сказала маме. Хотя она, конечно, меня простила. Что много выставляла ей претензий, осуждала. Я помню, как на свое тридцатилетие сказала: «Мама! Я снимаю все свои обиды и претензии к тебе». Я не ожидала, что мама так расплачется… Я буду жалеть, что потратила много времени не на своих любимых. И не на свое любимое. Что много болтала ни о чем со светскими друзьями. Что слушалась советов типа «Вы должны тратить время на свои удовольствия, и говорить семье, что имеете на это право!» Что унывала по ничтожным поводам — перед смертью я пойму, как они были ничтожны. Что в спешке не дала подаяния жалкой бабулечке в метро. Я не буду жалеть, что у меня никогда не было норковой шубы. И что я не научилась ходить на высоких каблуках. И что не стала большим начальником. Этот список бесконечен! Я предлагаю уже сейчас начинать об этом думать — чтобы жалеть потом как можно меньше! Автор: ЛЕОНТЬЕВА Анна «Я принимаю мир не как оптимист, а как патриот. Мир — не пансион в Брайтоне, откуда мы можем уехать, если он нам не нравится. Он — наша фамильная крепость с флагом на башне, и чем хуже в нем дела, тем меньше у нас прав уйти», — писал Гилберт Кийт Честертон. Значит ли это, что мы обречены лишь на безрадостную борьбу в этой крепости? И бывает ли так, чтобы, несмотря на все несуразицы, мир нам очень нравился?  История из жизни Анны Леонтьевой. Сегодня мы публикуем  фрагмент из ее дневника. © Журнал Фома.
Comments 1
Likes 32
Всего один танец Из цикла "Невыдуманные истории" Эмиль был улыбчивым, добрым парнем. По-русски говорил плохо, но это с лихвой компенсировалось вежливостью, обаянием и доброжелательностью. И эта доброжелательность неизменно рождала ответную симпатию. Эмиль был родом из Ливана, учеба в России была его давней мечтой. А еще он был верующим. Крещенный в младенчестве, Эмиль с детства каждое воскресенье ходил в храм, исповедовался и причащался. Он всегда сидел в первом ряду, перед самым алтарем, тихий и сосредоточенный. Не раз прихожане ставили его в пример своим неугомонным чадам. В студенческие годы Эмиль увлекся путешествиями. Он живо интересовался культурой и традициями разных народов, посещал этнографические музеи и выставки, собирал сувениры. И вот однажды, вернувшись из очередного путешествия в Африку, Эмиль, как всегда, пошел в воскресенье в храм, но, едва прозвучали первые строки Евхаристического канона, как с ним произошло нечто странное: юноша почувствовал дрожь во всем теле, а затем с ужасом увидел, как он машет руками и топает ногами. Он прилагал неимоверные усилия, чтобы вновь овладеть своим телом, но, оно, казалось, больше не принадлежало ему. Это продолжалось до конца Причастия. Эмиль не знал, куда деваться от стыда. Он со слезами на глазах просил прощения у отца Филиппа и прихожан, но в следующее воскресенье все повторилось. Теперь юноша не только махал руками, но и кричал истошным голосом… После Литургии отец Филипп долго беседовал с Эмилем и посоветовал ему пройти обследование в психиатрической клинике. Однако врачи не выявили у юноши каких-либо отклонений. Он был абсолютно вменяем, спокоен и рассудителен. Эмиль вздохнул с облегчением. Всю неделю он без проблем ходил в университет, с интересом слушал лекции, вечера проводил в компании однокурсников. Ничто в его поведении не смущало окружающих. Но во время воскресной Литургии, как только священник вознес Чашу со Святыми Дарами, Эмиль упал со скамьи и забился в истерике… По окончании богослужения отец Филипп сам подошел к Эмилю. – Мне кажется, ты что-то скрываешь от меня… Я знаю тебя двадцать лет, ты вырос на моих глазах, но сейчас ты ведешь себя как одержимый. Это не могло произойти беспричинно, должно быть какое-то объяснение. И Эмиль наконец отважился признаться, что во время своей последней поездки в Центральную Африку, куда пригласил его университетский товарищ Муса, изучавший этнографию, он участвовал в … ритуальном танце местных жителей. Вначале Эмиль категорически отказался, сославшись на то, что он христианин, но Муса беспечно махнул рукой: «Да брось ты! Это всего лишь народный обычай! Неужели ты веришь, что в этой деревяшке кто-то живет? – сказал он, кивнув в сторону деревянного идола. – Эти люди были так гостеприимны, они смертельно обидятся, если мы откажемся принять участие в их празднике». Эмиль смутился. Врожденная вежливость и чувство благодарности к местным жителям внушили ему, что его друг, возможно, прав. «И вправду, что со мной может случиться? Всего один танец! Я ведь не отрекаюсь от Христа», – убеждал он себя. И с ним действительно не случилось ничего плохого – до тех пор, пока он не пришел в храм на Божественную Литургию. Выслушав Эмиля, отец Филипп направил его к опытному священнику-экзорцисту. Благодаря его молитвам приступы беснования, преследовавшие юношу, стали реже, но не прекратились. Время от времени они случались и в Москве, где Эмиль продолжал регулярно ходить в храм, исповедоваться и причащаться. Во время этих приступов он рвал на себе волосы, бился головой об пол, визжал, рычал и лаял на разные голоса. При этом юноша прекрасно осознавал себя, слышал и видел все, что происходит с ним и вокруг него, и, когда злой дух отступал, искренне благодарил всех, кто в эти минуты молился за него… Его лицо озарялось виноватой улыбкой, и на нем не было ни единого синяка, ни единой царапины… Закончив учебу, Эмиль вернулся в Ливан. О его дальнейшей судьбе ничего неизвестно. Остается только уповать, что Господь смилостивился над ним и исцелил его. А его история – урок всем нам и еще одно напоминание: «Блюдите, како опасно ходите» (Еф 5, 15). Александра Немтина Проза.ру
Comments 3
Likes 38
ПРИТЧА  ДНЯ. Кукушка и Гусеница Притча от Николая Бутенко Спросила Гусеница Кукушку: — Лесная гадалка, предскажи, сколько мне жить осталось? — Ку… — Сколько? — Ку… — Сколько-сколько? — Одно Ку! — прогорланила Кукушка и проглотила Гусеницу.
Comments 2
Likes 17
Тема для стихов о любви, дружбе, природе... Тема, которая поможет участникам группы лучше общаться между собой! Ссылка на авторство обязательна, без неё стихи будут удалены.
Comments 11K
Likes 662
ЧУДЕСА ПРАВОСЛАВИЯ     Приводим один из таких случаев, когда святитель явился купно с Божией Матерью. Дня за 4 до Рождества Христова 1887 года пришел в Николо-Бабаевский монастырь крестьянин Костромской губернии Буйского уезда отставной рядовой Филимон Васильевич Отвагин, страдавший расслаблением всей правой стороны тела, причем не мог владеть правой рукой и волочил правую ногу, - он ходил при чужой помощи. В свидетельстве, выданном ему из вологодской земской больницы, значилось, что он находился там на излечении от "полупаралича правой половины тела (paresis), происшедшего от эмболии головно-мозговых сосудов (embolia cerebri), болезни совершенно неизлечимой и препятствующей ему заниматься личным физическим трудом". В ночь с 25 на 26 декабря, передает Отвагин, в видении во сне он увидел стоящих у его изголовья угодника Божия святителя Николая Чудотворца, а справа Царицу Небесную, Владычицу Нашу Пресвятую Богородицу. Святитель Николай сказал ему: "Потрудись и помолись у меня, тебе Господь дарует исцеление". Царица Небесная сказала ему то же самое. Когда он проснулся, то стал чувствовать силу в неподвижных прежде членах, и правую руку донес до головы, чего прежде не мог делать, и потому крестился левою рукою. Придя 26 утром к ранней литургии, он смог уже свободно осенять себя крестным знамением правой рукой. Исцелившись, он пожелал навсегда остаться в монастыре.
Comments 1
Likes 11
По какому поводу живем? Дмитрий Соколов-Митрич о традициях и потом-банке Представьте себе — у вас умирает бабушка, обладательница огромного состояния. И вы — единственный наследник. Представили? Позади похороны, слезы, речи, поминки. Вы бежите к нотариусу, чтобы можно было быстренько стать миллионером, жить на проценты с капитала и не работать. А нотариус вам и говорит: «Наследство?! Какое наследство? Вы что — правда хотите стать наследником?! Я, конечно, могу вам его оформить, но вообще-то это полный бред! Порядочные, современные люди уже давно не вступают в права наследства — это просто неприлично! Человек должен начинать свою жизнь с нуля и добиваться всего сам, и чему вас только в школе учили! Может, вы еще и в брак вступаете только по благословению родителей?» История, и правда, невероятная. И самое невероятное в ней то, что фактически она случается с нами каждый день, на каждом шагу. Слово «традиция» происходит от латинского «tradere» (передавать). В античности оно употреблялось в самом что ни на есть буквальном, материальном смысле. Древние римляне употребляли «tradere», когда речь шла о передаче друг другу какого-нибудь предмета, денег или ценностей. Позже значение этого понятия стало расширяться, и речь пошла о вещах одушевленных (выдать дочь замуж), а затем и об абстрактных понятиях — ремеслах, обрядах, законах, навыках жизни. То есть изначально традиция — это всего лишь инструмент для совершения транзакций в общественной жизни. Каждый раз, когда мы что-то друг другу отдаем (знания детям, дочь замуж) или оказываем (доверие партнерам, услугу друзьям), мы все становимся пользователями очень дорогой и совершенно бесплатной услуги, которую оказывает традиция. Это самый верный и надежный нотариус. Закон обойти можно, освященные веками обычаи — никогда. В традиционном обществе ты в лучшем случае станешь после этого изгоем, в худшем — трупом. Но даже в современном обществе — чем ближе презренные традиционные ценности к вожделенным ценностям материальным, тем меньше места раскрепощенности и вольнодумству. Свободный брак? Да пожалуйста! Но если он все-таки распадется окончательно, то настоящий мужик должен уходить из дома в одной кепочке, иначе какой он на фиг мужик! Забота о детях? Дети — это, конечно, святое, но ведь и жизнь одна, надо все успеть, вот только, когда мы станем совсем старенькими и немощными, тут уж пусть все вокруг нас прыгают — потому что старость, блин, надо уважать. Чти отца своего и мать свою? Да как их чтить, если они так отстали от жизни, все время требуют каких-то глупостей? Но совсем ссориться с ними, конечно, тоже не стоит, потому что могут и наследство переписать в пользу племянницы из Саранска. Генри Форд, конечно, был прав, когда говорил, что лучший стартовый капитал для молодого человека — это бедность, мы же, в конце концов, не в Америке живем! Я уважаю поборников нетрадиционных ценностей. Но только в том случае, если они действительно таковыми являются. Если они сильны до конца. Если в список традиционных ценностей, которые они отказываются наследовать от предыдущих поколений, входят не только добрачное целомудрие и прочие глупости, но и денежные знаки — обыкновенные и настоящие. Нет, ну правда! Если ты такой продвинутый и впередсмотрящий — откажись не только от дедушкиных обычаев, но и от бабушкиного наследства. Отдай его в какой-нибудь фонд развития завтрашнего дня против дня позавчерашнего. Или просто слей в государственную казну. Ведь если задуматься прогрессивной задумчивостью, наследство — это совершенно дикая, архаичная, устаревшая форма взаимоотношений. По какому-такому моральному праву вы должны получить то, что заработано не вами? Какое вы имеете отношение к маминой квартире, папиной машине или бабушкиной даче? Вы что — помогали им жить-поживать и добра наживать? Да вы только мешали! Государство и общество — оно хотя бы создавало экономические условия, обеспечивало безопасность, а вы своим родственникам только нервы трепали. Ну, хорошо, хорошо — вы были любящим сыном и внуком, вам было хорошо вместе все эти годы. Ну и что с того? В сфере половых отношений, например, этот аргумент уже давно не работает. «Дорогая, нам было хорошо вдвоем все эти годы, но наши отношения исчерпаны, мы стали чужими и больше ничего друг другу не должны. Что?! Ты отдала мне лучшие годы своей жизни? Ну, вот — начинается!» Я уважаю истинных поборников нетрадиционных ценностей, но я нисколько не переживаю за судьбу ценностей традиционных. Ничего с ними не случится. Человечество никогда от них не откажется. Они непобедимы. Причина проста и в какой-то степени носит экономический характер. Ценности нетрадиционные слишком дорого стоят. По молодости еще можно себе их позволить — и то лишь благодаря кредитам, которые щедро раздает ПОТОМ-банк: делай ошибки сейчас, а расплачиваться будешь потом. После сорока такие расходы уже не по карману. После сорока становится ясно, что накопленные веками обычаи и навыки жизни — это прежде всего удобно и выгодно. Удобно и выгодно жить размеренной жизнью, быть связанным домашним укладом, семейными ритуалами, общими для большинства сограждан правилами жизни. Удобно и выгодно всей семьей делать по субботам в доме уборку — эта традиция объединяет, воспитывает и позволяет сэкономить на уборщице. Удобно и выгодно устраивать на праздники домашние спектакли и вывешивать праздничные стенгазеты — это живая летопись семьи, которую не купишь ни за какие деньги. Удобно и выгодно родственникам или соседям по деревне время от времени объединяться и помогать друг другу: сегодня мы всей мафией поможем папе баню построить, весной в десять лопат вскопаем огород нашей бабушке, а через год все придут уже к нам самим и помогут с переездом. Сеть традиционных ценностей, которая опутывает любое здоровое общество, — это инфраструктура, не пользоваться которой просто глупо. Можно, конечно, дышать духами, но лучше все-таки воздухом. Можно, конечно, сидеть дома со свечкой или поставить себе на балконе очень нетрадиционный для городских условий дизельгенератор, но гораздо разумней подключиться к общей электрической сети. Можно, конечно, переть напрямую по сугробам или пробираться, как медведь, сквозь густой валежник, но вообще-то наши предки построили в стране кое-какие дороги и даже расставили на них кое-какие знаки. Смысл жизни прост, как солнечный свет. Настолько прост, что в молодости гораздо интересней жить бессмысленной жизнью: темнота — друг молодежи. Но с каждым годом для жизни все нужнее какой-нибудь повод. С каждым годом все очевидней, что смысл жизни нельзя найти, его можно лишь заметить. — Гриша, помаши нашей бабушке ручкой! — говорит мама пятилетнему ребенку, показывая на окна второго этажа. — Вон она, вон она, видишь? Ищущее и немного встревоженное лицо ребенка вдруг озаряется улыбкой — есть контакт. Он энергично машет той, которая лет семьдесят назад и сама махала ручкой своей бабушке. Маленький семейный ритуал. Передача друг другу крохотной ценности. Вступление в права наследства. © Журнал Фома.
Comments 2
Likes 18
Главное, чтобы пела душа Его называют «народным регентом». В его хоре может петь любой православный верующий независимо от возраста и вокальных данных. Его мечта – чтобы на службе пел весь храм, все без исключения. О своем пути к Богу, о созданных им «народном хоре» и большой музыкальной семье рассказывает регент храма Свт. Николая Мирликийского в Кузнецкой слободе Владимир Павлович Зайцев. Несостоявшийся баянист Сам я родом из Егорьевска, из простой семьи. Папа у меня всю жизнь работал строителем, а у мамы было два образования – торговый техникум и дошкольный воспитатель. Я родился в январе 1945 года, время было тяжелое, голодное, мы жили вшестером в пятнадцатиметровой комнате: папа с мамой, нас трое и бабушка за загородкой. Потом еще двое детей родились. Спали на полу, ели что попало, бывало, полдня на одном куске хлеба бегали. В 1951 году папу арестовали за анекдот. Помню, как приехал «черный воронок», и папу увели, руки за спину... Это было самое трудное время для нашей семьи. Выручило нас то, что бабушка работала в больнице поваром и приносила нам остатки еды, которые она собирала с тарелок пациентов, – это нас и спасло. Первый год папа сидел в егорьевском СИЗО, а наша школа находилась совсем близко от него, прямо стена к стене, и я, сидя на уроке, все время выглядывал из окна в надежде разглядеть папу… Затем его перевели в Горьковскую область. Папу осудили на восемь лет, но после смерти Сталина освободили – можно сказать, крупно повезло. Но родители так на всю жизнь и остались пуганые, всего боялись. Когда мне исполнилось одиннадцать, мама решила записать меня в музыкальную школу. Тогда в Егорьевске только-только открылась музыкальная школа, и все бросились учить детей музыке. Мама хотела записать меня на баян, потому что баянистов приглашали играть на свадьбах и хорошо им за это платили. Но на баянном отделении все места уже были заняты, и мне предложили пойти на виолончель. Я был не против, мне все было интересно, а мама очень расстроилась… «Сын полка» Я учился одновременно в двух школах – в музыкальной и в спортивной, занимался гимнастикой, причем довольно успешно: в четырнадцать лет у меня уже был юношеский разряд. А в 1959 году к нам в школу приехала скрипачка, преподавательница Новомосковского музучилища, прослушала меня и еще нескольких ребят и предложила попробовать поступить в их училище. И я решил попытать счастья: бросил музыкальную школу (семилетку я к тому времени уже окончил) и поехал в Новомосковск. Я, конечно, тогда еще слабо играл, ведь я всего три года учился музыке, но я был способный, все схватывал налету, и, видно, она это во мне разглядела. Мне повезло, что в тот год не было конкурса на виолончельное отделение, а то бы я точно не прошел. Это, как я сейчас понимаю, был Промысел Божий. Среди студентов я был моложе всех, и все ко мне относились, как к «сыну полка». Заботились, подкармливали… Жизнь в общежитии была для меня настоящим раем: ведь я до того жил в самой что ни на есть халупе, а тут нам дали комнату, светлую, огромную, с высокими потолками, и нас там было всего трое! Жили мы очень дружно – я, трубач и балалаечник, оба лет на десять старше меня. У нас прямо за училищем было картофельное поле, и мы по вечерам таскали оттуда картошку. У меня была стипендия – 14 рублей, и еще десять мне присылали из дома – больше не могли. И вот на эти 24 рубля нужно было как-то прожить месяц. Мы в складчину покупали соленые огурцы, ну а картошка у нас была «своя»!.. В Гнесинский я поступил без проблем, сыграл на вступительных экзаменах очень сложную вещь П.И. Чайковского, и меня сразу заметили. Меня взял к себе профессор А.К. Власов. Там я и познакомился с моей женой Леной – она работала у Власова основным концертмейстером. Но это было позже – сначала я отслужил в армии. В те годы была «демографическая яма», и нас забрали в армию прямо посреди учебы, на втором курсе. Я попал в железнодорожные войска. С марта по декабрь мы работали на строительстве дорог, а в свободное время занимались самодеятельностью. Со мной служили два пианиста и теоретик, и мы как-то посовещались и решили организовать музыкальный коллектив: собрали гитаристов-любителей, ударников, а сам я на чем только не играл: на трубе, на фортепьяно, на ударных… Вот только виолончели там не было. Вообще, у меня об этих годах остались самые теплые воспоминания. Ничего плохого вспомнить не могу. Я по характеру легкий человек, всех люблю, и всегда был уверен, что и меня все любят, так что проблем с людьми у меня не возникало. Свет незримый В 1970 году мы с Леной поженились, три года спустя у нас родился Леша, а еще через год – Катя. А еще у Лены была дочь от первого брака, Юля. Лена была из интеллигентной московской семьи, не то, что я, и знакомые у нее были непростые, можно сказать, интеллектуальная элита, среди которых было немало верующих. Сам я был крещенный, но в церковь никогда не ходил, хотя жили мы в Егорьевске буквально в 300 метрах от храма – там красивейший собор Св. Александра Невского. Но духовный поиск у меня шел – я еще в училище серьезно заинтересовался йогой. Я в те годы преподавал во Втором областном музучилище и параллельно подрабатывал в оркестре Драматического театра. И вот я как-то разговорился с одним гитаристом, а он оказался верующим. Дал мне почитать книжку – «Свет незримый» о Серафиме Саровском. Эта книга меня очень заинтересовала, особенно беседа старца с Мотовиловым. Я ведь в то время уже был «йогом со стажем» и сразу почувствовал, что это что-то совсем другое: оказалось, что, чтобы стяжать благодать, не нужно тренироваться, какие-то особые позы принимать… В общем, что называется, «почувствовал разницу». Я эту книгу домой принес, Лене показал. А она увидела мой интерес и начала приносить от друзей разную духовную литературу. Вот так и случилось, что в 1976 году я впервые пришел в храм и сразу угодил на канон прп. Андрея Критского. После канона ушел – тяжело показалось. А потом втянулся, стал петь на левом клиросе. Тогда там одни старушки пели, а тут вдруг пришел бас – целое событие! Летом 1976 года мы с Леной обвенчались, а спустя год у нас родилась Маша, а потом и Аня. Петь мне на службе очень нравилось, а вот устав мне никак не давался. Серьезно я за него взялся только тогда, когда увидел, что моя старшая, Юля, отлично разбирается в гласах. Это меня задело. Мы в те годы ездили на каникулы в Анискино – там у родителей Лены дом, и местный батюшка, отец Сергий Казаков, упросил меня регентовать на службах. Я ему говорю: «Я устава не знаю, для меня все гласы на одну мелодию». А он мне: «Вот и будешь учиться». Вот так я и научился регентовать. А в 1991 году отец Владимир Воробьев пригласил меня руководить хором в Николокузнецком храме. «Возлюби голос ближнего, как свой собственный» Вначале у меня вообще не было представления, каким должно быть народное пение. Да меня, собственно, никто в этом и не поддерживал. А потом Патриарх Алексий призвал в каждом храме организовать народный хор, и люди сразу откликнулись, пошли и до сих пор идут и идут. Сейчас у меня на праздничных службах человек пятьдесят на клиросе. Для меня важно, чтобы православный русский народ запел. И не профессионально, а как дома, в семье. Вот у меня пятеро детей и двадцать восемь внуков, и все поют! Я считаю, что все стоящие в храме должны стать одним большим хором. Ведь когда люди вместе поют, они поддерживают друг друга. Народное пение сплачивает, вдохновляет, плохое настроение уходит. Это же прямо как по апостолу Павлу: «Носите бремена друг друга»! Певчие ведь часто устают от того, что из года в год поют одно и то же. Но когда поет весь храм, тяжесть однообразия распределяется на всех, и возникает обратный эффект: вдруг – раз! – и усталость исчезает. У меня в хоре есть поющие и подпевающие. Задача регента так организовать хор, чтобы слабый был «пристегнут» к сильному и тянулся за ним, а сильный должен взять «шефство» над слабым. Он должен поступиться своими амбициями – из любви к слабому. И регент тоже должен руководствоваться, прежде всего, любовью, любовью к немощному. Конечно, есть проблемы с теми, кто поет фальшиво, но я считаю, что любой человек может со временем научиться. Чтоб совсем медведь на ухо наступил – это все-таки редкий случай. Если таких и есть 2-3 человека на храм – их в общей массе не слышно. Я часто говорю своим певчим: «Возлюби богослужебное пение всем сердцем, всей душой и всем разумением и возлюби голос ближнего, как свой собственный». Или: «Поем не мы, но поет в нас Христос». Может, это нехорошо переиначивать Слово Божие, но меня эти слова очень вдохновляют. Все-таки на клиросе много искушений – про них можно целый том написать, а такие фразы очень помогают, особенно когда тяжело на душе… Если народное пение будет внедряться в церковную жизнь, то и качество его постепенно улучшится. Конечно, вначале уровень будет низким, но он будет постепенно расти. Здесь важна не красота, а чтобы все участвовали, все пели, неважно, есть слух или нет. Главное, чтобы пела душа. Ведь народ только и ждет, чтоб ему дали возможность петь на службе. Я на днях ездил в Лавру – меня пригласили присоединиться к группе, чтобы место в автобусе не пропало. Просто съездить, помолиться у мощей преподобного… А потом вдруг оказалось, что мне придется регентовать. Ну, я встал и объявил: «Кто может, пойте! Петь можно всем». И храм в одну минуту запел – так все вдохновились! Потом после молебна подходили, спрашивали, кто я, из какого храма – мне даже неловко стало. Вот как народ соскучился по пению! А в Лобне меня и вовсе бабульки после службы окружили и говорят: «Ой, какой же вы нам праздник устроили! Оставайтесь у нас! У нас тут такая благодать! У нас и кладбище близко, мы Вас там похороним, за могилкой ухаживать будем!..» «Надо просто верить и радоваться жизни» А в остальное время я работаю дедушкой. В последние годы это стало моей основной работой, а в хоре я теперь «по совместительству». Если надо кого-то встретить, проводить, сходить с детьми на прогулку – мне звонят, и я еду. В общем, «дедушка по вызову». Воспитатель из меня никакой – я слишком добрый, все разрешаю. Я вообще не руковожу детьми, не давлю на них, просто наблюдаю за ними, изредка подсказываю одно-два слова, а так даю им полную свободу, чтобы они почувствовали себя свободными личностями, всегда имели возможность выбора. Когда я иду с внуками гулять, это они меня ведут, а не я их. Лена в этом отношении совсем другая. Она у меня вообще очень ответственная, пунктуальная, все всегда делает правильно и вовремя – это у нее от родителей, они настоящие праведники, можно сказать, идеальная семья. А я по натуре анархист. Так что мы с ней хорошо дополняем друг друга. Это была идея Лены – основать музыкальную династию, и так оно и вышло: Юля и Леша окончили консерваторию, Катя – Гнесинское училище и Свято-Тихоновский институт, Маша и Аня – Гнесинский институт. Несколько лет назад Леша стал диаконом, младшие девочки – матушками. У Юли муж занимается реставрацией храмов. Вообще, я считаю, мне повезло с детьми, дети у меня прекрасные, но в этом абсолютно нет моей заслуги. Это в чистом виде дар Божий – я только молился. Меня часто спрашивают, в чем секрет семейного счастья. Я никакого рецепта дать не могу. Надо просто верить и радоваться жизни, а Господь Сам все устроит. Александра Немтина Проза.ру
Comments 2
Likes 23
РАССКАЗ    В свое время этим рассказом со мной поделился иеромонах Феофилакт (Белянин), подвизавшийся в Псково-Печерском монастыре. Он вошел в его рукописный сборник «Это случилось в наше время». Дело было в 70-е годы прошлого века. Одна советская семья шумно праздновала день рождения отца семейства. Как водится, с застольем, тостами и возлияниями. И в разгар веселья как-то забыли о пятилетнем сыне именинника. А он вертелся вокруг гостей, лазал под столом и вдруг незаметно для родителей пролез на запрещенный для него балкон. А квартира их находилась на восьмом этаже. В разгар веселья мальчика хватились. Посмотрели: нет его нигде. Ни в комнатах, ни на кухне, ни в коридоре. Дверь закрыта, уйти не мог. Родители устремились к открытой дверце балкона. И на балконе нет! В ужасе отец посмотрел вниз, с содроганием ожидая увидеть распростертое на земле тело сына, – а его Саша спокойно играет на травке. Не дожидаясь лифта, отец помчался по лестнице, выскочил на улицу, подхватил на руки сына, обнял и спросил: – Саша, как ты здесь оказался? – Папа, а ты ругать не будешь? – Нет, сынок. – Понимаешь, мне стало скучно, я пошел на балкон, стал смотреть вниз, а внизу так интересно. Я перегнулся – и вдруг полетел вниз. Но когда я летел, меня подхватил дедушка. – Какой еще дедушка? Твой дедушка сидел с нами. – Нет, другой. Такой красивый, с короткой белой бородкой. Одетый, как в церкви. Он перенес меня вниз, опустил на травку и исчез. Отец не знал, что и думать. В его материалистическую голову это совершенно не вмещалось. Это против всех законов физики, закона всемирного тяготения, наконец. Но сын здесь, живой. И не мог же он через закрытую дверь пройти! Это уж совсем против всяких правил. К ликованию всех гостей отец принес Сашу домой, посадил себе на колени и уже не спускал с него глаз. И вдруг сын сказал: – Папа, я вспомнил, на кого похож тот дедушка. Отец вначале не понял: – Какой? – Как какой? Тот, что меня спас. Саша повел папу в комнату бабушки. Там он взобрался на стул и показал пальчиком на старинную икону святителя Николая в скромном красном углу: – Папа, это он! (Диакон Владимир Василик)
Comments 3
Likes 79
РАССКАЗ     Купили мы дом в деревне. Продавала его молодая пара, мол родителям дача не нужна, а бабушка умерла год назад... После смерти старушки никто в дом не наведывался, только вот продать приехали. Спрашиваем, забирать будете вещи? Они в ответ - зачем нам этот хлам, мы иконы забрали, а остальное можете выкинуть. Муж на стены посмотрел, где светлели квадратики от икон. - А фотографии что же не взяли? Со стен деревенской избы смотрели женщины, мужчины, дети... Целая династия. Раньше любили стены фотографиями украшать. Я помню к бабушке приедешь, а у нее новая фотография в рамочке появилась, моя и сестренки. - Я, - говорит бабушка, - с утра проснусь, родителям поклон, мужу поцелуй, детям улыбнусь, вам подмигну - вот и день начался. Когда бабушки не стало, то мы добавили ее фотографию на стенку и теперь, приезжая в деревню (которая стала именоваться дачей), всегда утром бабушке шлем воздушный поцелуй. И кажется, что в доме сразу пахнет пирогами и топленым молоком. И чувствуется бабушкино присутствие. Дедушку мы никогда не видели, он в войну погиб, но его фотография висит в центре, бабушка много про него рассказывала, а мы в это время на снимок смотрели и нам казалось, что дедушка с нами сидит, только было странно, что он молодой, а бабушка уже старенькая. А теперь вот ее фотография висит рядом с ним... Для меня эти выцветшие снимки настолько ценные, что если бы стоял выбор, что забрать, то я бы несомненно забрала фотографии. А тут их не просто одиноко оставили на стене и в альбомах, но и цинично записали в хлам. Но хозяин-барин. После покупки мы принялись за уборку и знаете... Рука не поднялась выкинуть вещи этой женщины, которая жила для своих детей и внуков, а они ее просто бросили... Откуда я это знаю? Она им письма писала. Сначала писала и отправляла, без ответа. А потом перестала отправлять и три аккуратные стопочки любви и нежности так и покоились в комоде. Каюсь, прочитали... И я поняла, почему она их не отправила. Побоялась, что затеряются, а тут они в сохранности, она думала что после ее смерти они все же прочитают... А в письмах целая история, про годы жизни в войну, про ее родителей, бабушек, дедушек и пра-пра - она пересказывала то, что ей поведала ее бабушка, чтобы не умерли семейные ценности, чтобы помнили. Как выкинуть такое? - Давай, отвезем ее детям? - со слезами предложила я мужу. - Такое нельзя выкидывать! - Думаешь они лучше внуков? - с сомнением протянул муж. - Ни разу, вон, не появились... - Может они старенькие, больные, мало ли... - Я им позвоню, спрошу. Через внуков узнали телефон и услышали бодрый женский голос: - Ой, да выкиньте вы все! Она нам эти письма пачками слала, мы даже не читали в последнее время! ей делать там нечего было вот она и развлекалась... Муж даже не дослушал, трубку бросил. Говорит, вот стояла бы она сейчас рядом, придушил бы! - А знаешь что? Ты же писатель, вот и переложи эти письма на рассказы! - Они потом предъявят... - Да, они, я уверен, и книжки-то такие не читают! - хмыкнул муж. - Но я ради тебя съезжу к этим, тьпу, возьму у них письменное разрешение. И он действительно съездил и оформил все нотариально. А я тем временем добралась до подполья. Знаете, в деревенских домах прямо из избы спускаешься вниз под пол и там прохладно так, вроде погреба. А там банок с соленьями, вареньями... А на каждой баночке бумажка приклеена с выцветшей надписью: "Ванятке его любимые грузди" - Ванятка умер десять лет назад, так и не пригодилась баночка; "Сонечке лисички"; "Соленые огурцы для Анатолия"; "Малина лесная для Сашеньки"... P.S. Всего у Анны Лукьяновны было 6 детей. Все они умерли раньше нее (в основном несчастные случаи), кроме последней, поздней дочки, которая записала все в хлам... А мама ждала, что дети приедут с внуками, заботливо катала банки, с любовью подписывала... Последние банки с грибами датированы прошлым годом, ей на тот момент было 93 года. 93 года!!! А она в лес ходила, чтобы внучкам грибов, ягод насобирать! А они... Алиса Атрейдас
Comments 37
Likes 895
ПРИТЧА  ДНЯ. Кукушка и Гусеница Притча от Николая Бутенко Спросила Гусеница Кукушку: — Лесная гадалка, предскажи, сколько мне жить осталось? — Ку… — Сколько? — Ку… — Сколько-сколько? — Одно Ку! — прогорланила Кукушка и проглотила Гусеницу.
За что скорби? 23 августа. «Кто согрешил, он или родители его, что родился слепым? ... не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии» (Ин. 9:2–3) Посылаются ли нам скорби в наказание за грехи? В старину люди так думали. Но Спаситель дает другое объяснение. Он сказал, что человек был слеп для того, чтобы явилась над ним сила Божия. Его слепота привела его к Иисусу и тем принесла ему двоякую милость: он прозрел телесно и духовно. Вероятно, он никогда бы не
Псалтирь, псалом 28 Псалом Давида. 1. Воздайте Господу, сыны Божии, воздайте Господу славу и честь, 2. воздайте Господу славу имени Его; поклонитесь Господу в благолепном святилище Его. 3. Глас Господень над водами; Бог славы возгремел, Господь над водами многими. 4. Глас Господа силен, глас Господа величествен. 5. Глас Господа сокрушает кедры; Господь сокрушает кедры Ливанские 6. и заставляет их скакать подобно тельцу, Ливан и Сирион, подобно молодому единорогу. 7. Глас Господа высекает пламен
ЦЕРКОВНЫЙ  КАЛЕНДАРЬ. ПЯТНИЦА. Новый стиль - 23 августа Старый стиль - 10 августа Седмица 10-я по Пятидесятнице Успенский пост. Постный календарь.  Сщмчч. Лавре́нтия, архидиакона, Сикста II, папы Римского, Феликисси́ма и Агапи́та, диаконов, мч. Романа, Римских (258); блж. Лавре́нтия, Христа ради юродивого, Калужского (1515); Собор новомучеников и исповедников Соловецких. Второе обре́тение и перенесение мощей прп. Са́ввы, игумена Сторожевского, Звенигородского чудотворца (1998). Сщмч. Вячес
,, Я есмь хлеб жизни ” ( Иоан.6:35 ) Есть хлеб в моём и вашем доме : На завтрак, на обед, на ужин … Богат ли стол, иль очень скромен - Кусочек хлеба всем нам нужен. Он может белым быть и чёрным, Лежать на скатерти, на блюде, Он может свежим быть и черствым, Но всё равно он хлебом будет. Он нужен маленьким и взрослым, И хлеб пока у нас в достатке : Не подбираешь крошек россыпь, Но, если хлеба нет – несладко ! Все хорошо об этом знают : Коль хлеба нет – наступит голод. При голоде хлеб вспомина
Дай нам Господь такое сострадание, такую любовь, чтобы те, кому мы скажем слово веры, надежды и утешения, ожили, - ожили вечной надеждой, все побеждающей верой и уверились бы, что все до конца побеждается любовью, и Божией, и человеческой!.. Митрополит Антоний Сурожский
ЧУДЕСА ПРАВОСЛАВИЯ    Трижды в году совершается память преподобного Ионы Киевского: 22 января празднуется его преставление, в Неделю по Воздвижении – перенесение мощей, 4 ноября – прославление в лике святых. Это праздничные дни для нашего Киевского Троицкого Ионинского монастыря, но хоть они и радостны, все равно несут в себе оттенок горечи – из-за всего, что происходило в советское время, в разгар хрущевской эпохи. Создавая свою обитель, преподобный Иона пережил немало скорбей. «Вы, батюшка, му
ПРИТЧА    Было это в старину. На улице сидел слепой мальчик лет 12 и рисовал портреты прохожих, и люди были удивлены необычайным сходством лиц на портрете с оригиналом. — Чудо, говорили они, как это слепой с такой точностью может передать характер человека, его внешность? В это время по улице шел знатный боярин. — А ну-ка, — сказал он, подбочась, — напиши мне, малец, и мой портрет. Когда работа была закончена, боярин заметил, что толпа в страхе притихла. — Я так и думал, – горделиво сказал
РАССКАЗ     В середине июля я отправилась в долгожданный отдых на юг в город Темрюк. Взяла с собой маленькие бумажные иконки Иоанна Шанхайского, чтобы рассказать о чудесных исцелениях чудотворца Иоанна. Посетив свою родственницу Нину, увидела больную руку, которую царапнула кошка, она занесла инфекцию, опухла рука, очень болела и нарывала. В течение полу года руку каждый день мазала разные мази и лекарства, а уж сколько советов она выслушала от соседей - ничего не помогало. Я с радостью предло
Нина, г. Темрюк, август, 2018 г. #рассказы
ЧУДЕСА ПРАВОСЛАВИЯ     Приводим один из таких случаев, когда святитель явился купно с Божией Матерью. Дня за 4 до Рождества Христова 1887 года пришел в Николо-Бабаевский монастырь крестьянин Костромской губернии Буйского уезда отставной рядовой Филимон Васильевич Отвагин, страдавший расслаблением всей правой стороны тела, причем не мог владеть правой рукой и волочил правую ногу, - он ходил при чужой помощи. В свидетельстве, выданном ему из вологодской земской больницы, значилось, что он находилс
ЧУДЕСА ПРАВОСЛАВИЯ    К. Икскуль, переживший смерть и возвращённый Богом к жизни ради покаяния, рассказал о своём поражающем опыте: «Доктора вышли из палаты, оба фельдшера стояли и толковали о моей болезни и смерти, а старушка-сиделка, повернувшись к иконе, перекрестилась и громко сказала: – Ну, Царство ему Небесное, вечный покой. И едва произнесла она эти слова, как подле меня явились два Ангела; в одном из них я почему-то узнал моего Ангела хранителя, а другой был мне неизвестен. Взяв меня
Show more
About group
группа для общения православных христиан.притчи,мудрые высказывания,цитаты,календарь православных праздников,фильмы на православную тематику.благотворительность.
Address:
РБ.Брестская обл.