Литературный салон "Страницы книг"

Литературный салон "Страницы книг"

Не отрекаются, любя… Эти слова написала врач в далеком 1944! Дежурство в госпитале длилось 3 суток. После утомительных дней врач отделения нейрохирургии Вероника Михайловна Тушнова, едва дойдя до дома, записала на клочке старой бумаги «Не отрекаются, любя…» И уснула. Ей было всего 33 года. Шел 1944-й. Романс «Не отрекаются, любя…» на музыку Марка Минкова впервые прозвучал в 1976-м со сцены Московского драматического театра имени Пушкина. Тушнова его уже не услышала – её не стало в 1965-м. Двумя годами позже Алла Пугачева, отредактировав, превратила этот романс в одну из своих самых знаменитых песен. Но сначала было слово…. И вот как звучало стихотворение в первозданном варианте. Не отрекаются, любя. Ведь жизнь кончается не завтра. Я перестану ждать тебя, а ты придешь совсем внезапно. А ты придешь, когда темно, когда в стекло ударит вьюга, когда припомнишь, как давно не согревали мы друг друга. И так захочешь теплоты, не полюбившейся когда-то, что переждать не сможешь ты трех человек у автомата. И будет, как назло, ползти трамвай, метро, не знаю что там. И вьюга заметет пути на дальних подступах к воротам... А в доме будет грусть и тишь, хрип счетчика и шорох книжки, когда ты в двери постучишь, взбежав наверх без передышки. За это можно все отдать, и до того я в это верю, что трудно мне тебя не ждать, весь день не отходя от двери.                                                                               Вероника Тушнова, 1944 год.
Comments 74
Likes 1.3K
ИВАН ШМЕЛЁВ. ЛЕТО ГОСПОДНЕ ...вспоминаю, что скоро радостное придет, “покров” какой-то, и будем мочить антоновку. “Покров”… – важный какой-то день, когда кончатся все “дела”, землю снежком покроет, и – “крышка тогда, шабаш… отмаялся, в деревню гулять поеду”, – говорил недавно Василь-Василич. И все только и говорят: “вот подойдет “покров” – всему развяза”. Я спрашивал Горкина, почему – “развяза”. Говорит – “а вот, все дела развяжутся, вот и “покров”. И скорняк говорил намедни: “после “покрова” работу посвалю, всех на зиму покрою, тогда стану к вам приходить посидеть вечерок, почитать с Панкратычем про священное”. А еще отец говорил недавно: – Хочу вот в Зоологическом саду публику удивить, чего никогда не видано… “ледяной дом” запустим с бенгальскими огнями… вот, после “покрова”, уж на досуге обдумаем. Что за “ледяной дом”? И Горкин про дом не знает, – руками так, удивляется: “чудит папашенька… чего уж надумает – не знаю”. И я жду с нетерпением, когда же придет “покров”. Сколько же дней осталось?.. – А ты вот так считай – и ждать тебе будет веселей, а по дням скушно будет отсчитывать… – объясняет Горкин. – Так вот прикидывай… На той неделе, значит, огурчики посолим, на Иван-Постного, в самый канун посолим… а там и Воздвиженье, Крест Животворящий выносят… – капустку будем рубить, либо чуток попозже… а за ней, тут же на-скорях, и онтоновку мочить, под самый под “покров”. До “покрова” три радости те будет. А там и зубы на полку, зима… будем с тобой снег сгребать, лопаточку тебе вытешу, мой Михайлов День подойдет, уж у нас с тобой свои посиделки будут. Будем про святых мучеников вычитывать, запалим в мастерской чугунку сосновыми чурбаками. И всего у нас запасено будет, ухитимся потепле, а над нами Владычица, Покровом своим укроет… под Ее Покровом и живем. И скажет Господу: “Господи, вот и зима пришла, все нароботались, напаслись… благослови их. Господи, отдохнуть, лютую зиму перебыть, Покров Мой над ними будет”. Вот тебе и – Покров.
Comments 21
Likes 419
Ее звaли нежным фрaнцузским именем Фанни. Каждую субботу она приходила на обед к плeмяннику и его семье. Снимaла в коридоре крошeчные ботики, вынимала из манжеты кружевной батистовый плaточек, на минуту обнажая уродливо распухшую косточку на тонком стaрческом запястье, промокала сухой нос с аристократической горбинкой и проходила на кухню. Там отдaвала неизменный пирог «Мечта» и шла долго и тщaтельно мыть руки. За собой остaвляла нить запaха сухих листьев, пропитанных солнцем – любимые духи из старых зaпасов. Она вообще нaпоминала осеннюю листву – легкую, шуршащую, волнующуюся от любого вeтерка. Она была одинока – без детей, без мужа, существовавшего в ее жизни очень рано и недолго. Всю ее семью составляла жена давно умершего младшего брата, племянник, его жена и дети. Дети ее слегка пугали, она не очень умела с ними разговаривать, да и не видела в этом смысла. Они подтрунивали над ней и насмешливо называли «тётенька». Фанни приходила ради общения с женой брата. Они обе были большие интеллектуалки, запоем читавшие французские и немецкие романы в подлиннике, имевшие одинаковый вкус в литературе, политике и в составлении своего мнения. Обе тонко и со вкусом подшучивали над общими знакомыми. Фанни рассказывала какие-то невероятные для Советского Союза истории про французскую оперу, про Париж, про необыкновенные наряды. Иногда брала с собой несколько тяжелых альбомов в бархатном переплете с пряжками, пахнущих духами и полные тонких дам в огромных шляпах и роскошных платьях, кокетливо позирующих рядом с игральными столиками и белогрудых, напомаженных господ во фраках. Потом жена брата умерла и маленькая, неизменная Фанни, которая была старше всех, понемногу начала сдавать. Племянник посоветовался с женой и перевез ее к себе. Она тихонько жила в своей комнате, по давно заведенному расписанию. Перед обедом обязательно обжигала хлеб над газовой конфоркой, чтобы убить микробы, суповую ложку держала в своей комнате под кружевной салфеткой, а в ящике стола долго берегла хороший бельгийский шоколад, отламывая изредка крошечные кусочки. Тихо жила и так же тихо, понемногу уходила… Перед смертью слегла и перестала узнавать окружающих. Проживала какую-то свою жизнь, медленно протягивая тонкую руку к потолку и слегка улыбаясь краями губ кому-то хорошо знакомому, видимому только ей… Умерла легко, во сне. Просто не проснулась. Такой хрупкий, душистый осенний листок, случайно залетевший из прошлой жизни….. Она не любила рассказывать о себе, сверстники давно умерли и всем казалось, что она всегда была маленькой, аккуратной старушкой, с батистовым платочком в манжете. Только родные знали, что она была блестящим хирургом, прошла две войны – Финскую и Отечественную. Что проявляла чудеса героизма, вытаскивая на себе раненых прямо под обстрелом. Что самые безнадежные случаи – это ее работа. Что награды не помещаются на одной стороне жакета. Генерал, которому она спасла ноги от ампутации, искал ее по всему Союзу, чтобы на коленях сделать ей предложение. А она отказалась, потому что ее сердце принадлежало многим людям и своей профессии… Как причудливо жизнь тасует людей в своей колоде. Как часто мы не знаем, с кем рядом находимся. И как нежные, тепличные цветы своими хрупкими корнями держат эту огромную, тяжелую Землю. М. Миллер
Comments 30
Likes 511
«Горит звезда великого Муслима, Горит и не погаснет никогда!» A. Гольцева Вы не верьте в мою немоту, Даже если я вдруг упаду, Даже если уйду, то не в землю уйду, Я не в землю, а в песню уйду. Будут яблони осень встречать, И посыплются звезды в траву. И пока на земле будут песни звучать, В каждой песне я вновь оживу. Я открою глаза и очнусь, Гляну в небо и вновь улыбнусь. Стуком ветра вернусь, Грустным снегом вернусь, Эхом ласковой песни вернусь. И обрушится дождь голубой, Будут звезды дрожать на ветру И пока на земле существует любовь, Не умру я, друзья, не умру. Пусть в долину помчатся ручьи, Пусть очнутся в садах соловьи. Я любил эту жизнь, и все песни мои Написал ради этой любви. Роберт Рождественский
Comments 98
Likes 1.8K
«Любовь состоит из трёх аспектов. Влечение ума рождает уважение, влечение души рождает дружбу, влечение тела рождает желание. Все это вместе и есть любовь. Если хотя бы один компонент отсутствует, вы получите все что угодно, только не любовь»                                                                                          Алиса Фрейндлих
Comments 56
Likes 856
ШКАТУЛКА С ПУГОВИЦАМИ. Вчеpa в спортзале нaблюдала за пятилетним мальчиком. Пока мама занималась фитнесом, он сидел у основания шведской стенки почти без движения. Малыш возил по воздуху воображаемый корaбль и еле слышнo отдавал команды штурману: — Лево руля! Прямо по курсу aкулы! Он был счастлив. В перерывах между подходами к тренажёрам, мама с нескрываемым раздражением дёргала сына: — Пойди на велодорожку! Попробуй поприседать с мячиком! Возьми скакалку! Малыш кивал, но сидел на месте. Женщина заводилась. Я вспомнила второй курс факультета психологии. Мы сочиняли «Заповеди воспитателя». • Усади холерика вырезать ножницами — приготовь зелёнку. • Крикни на меланхолика — наживи себе врага. • Заставь сангвиника заполнить прописи — посмотри на его слёзы. • Отправь флегматика на «весёлые старты» — хоть поржёшь. Темперамент — это навсегда. Малыш не «копается вам назло» – у него просто другой ритм жизни. Мы или принимаем это – или мучаемся. Раздражаемся, злимся, сатанеем. Моя мама часто вспоминает, каким «золотым ребёнком» я была. — Дашь тебе шкатулку с пуговицами, и полтора часа можно заниматься любыми делами! Своих пуговиц я не помню. Но мама уверяет, что я сортировала их по цвету и форме, по структуре и количеству дырочек. Строила пирамидки и выкладывала геометрические фигуры. Я была счастлива. Когда моей дочери исполнилось два года, я (предвосхищая полуторачасовой отпуск) с удовольствием вручила ей семейную реликвию – символ материнского спокойствия — шкатулку с пуговицами. И что? Содержимое мгновенно полетело на пол. Красиво, с грохотом, по всей квартире. Дочь была счастлива. Скажу честно, мне было непросто принять этот фейерверк. Но со временем я поняла совершенно очевидную вещь, которая до сих пор помогает нам избегать конфликтов. У каждого — своя шкатулка с пуговицами. Автор:  Анна Грин
Comments 3
Likes 81
Постарею, побелею Постарею, побелею, как земля зимой. Я тобой переболею, ненаглядный мой. Я тобой перетоскую,- переворошу, по тебе перетолкую, что в себе ношу. До небес и бездн достану, время торопя. И совсем твоею стану - только без тебя. Мой товарищ стародавний, суд мой и судьба, я тобой перестрадаю, чтоб найти себя. Я узнаю цену раю, ад вкусив в раю. Я тобой переиграю молодость свою. Переходы, перегрузки, долгий путь домой... Вспоминай меня без грусти, ненаглядный мой. Римма Казакова
Comments 25
Likes 586
ПАМЯТИ ПОЭТА МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ
Comments 22
Likes 902
Саша Чёрный ( Александр Михайлович Гликберг; 1 (13)октября 1880— 5 августа 1932)
Comments 25
Likes 499
Уважаемые подписчики теперь наша группа есть и в контакте название такое-же Литературный салон "Страницы книг"
Постарею, побелею Постарею, побелею, как земля зимой. Я тобой переболею, ненаглядный мой. Я тобой перетоскую,- переворошу, по тебе перетолкую, что в себе ношу. До небес и бездн достану, время торопя. И совсем твоею стану - только без тебя. Мой товарищ стародавний, суд мой и судьба, я тобой перестрадаю, чтоб найти себя. Я узнаю цену раю, ад вкусив в раю. Я тобой переиграю молодость свою. Переходы, перегрузки, долгий путь домой... Вспоминай меня без грусти, ненаглядный мой. Ри
А ценности остаются прежними: ЧЕСТНОСТЬ, ПОРЯДОЧНОСТЬ, ПЛЕЧИ ребенка, БЕСЕДА с умным, МОЛЧАНИЕ с ним же, ГОСТИ издалека, ЦИКАДЫ ночью, УТРЕННИЙ ЗАПАХ сада, бесшумная походка кошки, КНИГИ, дающие возможность жить не здесь, и НОРМАЛЬНАЯ ДРУЖБА, когда обоим ничего не надо. © Михаил Жванецкий
ШКАТУЛКА С ПУГОВИЦАМИ. Вчеpa в спортзале нaблюдала за пятилетним мальчиком. Пока мама занималась фитнесом, он сидел у основания шведской стенки почти без движения. Малыш возил по воздуху воображаемый корaбль и еле слышнo отдавал команды штурману: — Лево руля! Прямо по курсу aкулы! Он был счастлив. В перерывах между подходами к тренажёрам, мама с нескрываемым раздражением дёргала сына: — Пойди на велодорожку! Попробуй поприседать с мячиком! Возьми скакалку! Малыш кивал, но сидел на
Ее звaли нежным фрaнцузским именем Фанни. Каждую субботу она приходила на обед к плeмяннику и его семье. Снимaла в коридоре крошeчные ботики, вынимала из манжеты кружевной батистовый плaточек, на минуту обнажая уродливо распухшую косточку на тонком стaрческом запястье, промокала сухой нос с аристократической горбинкой и проходила на кухню. Там отдaвала неизменный пирог «Мечта» и шла долго и тщaтельно мыть руки. За собой остaвляла нить запaха сухих листьев, пропитанных солнцем – любимые духи из с
Не отрекаются, любя… Эти слова написала врач в далеком 1944! Дежурство в госпитале длилось 3 суток. После утомительных дней врач отделения нейрохирургии Вероника Михайловна Тушнова, едва дойдя до дома, записала на клочке старой бумаги «Не отрекаются, любя…» И уснула. Ей было всего 33 года. Шел 1944-й. Романс «Не отрекаются, любя…» на музыку Марка Минкова впервые прозвучал в 1976-м со сцены Московского драматического театра имени Пушкина. Тушнова его уже не услышала – её не стало в 1965-м. Двум
ИВАН ШМЕЛЁВ. ЛЕТО ГОСПОДНЕ ...вспоминаю, что скоро радостное придет, “покров” какой-то, и будем мочить антоновку. “Покров”… – важный какой-то день, когда кончатся все “дела”, землю снежком покроет, и – “крышка тогда, шабаш… отмаялся, в деревню гулять поеду”, – говорил недавно Василь-Василич. И все только и говорят: “вот подойдет “покров” – всему развяза”. Я спрашивал Горкина, почему – “развяза”. Говорит – “а вот, все дела развяжутся, вот и “покров”. И скорняк говорил намедни: “после “покрова” р
Так вот что это – Покров! Это – там, высоко, за звездами: там – Покров, всю землю покрывает, ограждает. Горкин и молитвы Покрову знает, говорит: “сама Пречистая на большой высоте стоит, с Крестителем Господним и твоим Ангелом – Иван-Богословом, и со ангельскими воинствами, и держит над всей землей великий Покров-омофор, и освящается небо и земля, и все церкви засветятся, и люди возвеселятся”. А я – увижу? Нет: далеко, за звездами. А один святой человек видал, дадено ему было видеть и нам возве #ИванШмелев #ОтрывокИзПроизведений #КартиныХудожников #ПокровПресвБогородицы
На Тихорецкую состав отправится, Вагончик тронется, перрон останется. Стена кирпичная, часы вокзальные, Платочки белые, платочки белые, платочки белые, Платочки белые, глаза печальные. Одна в окошечко гляжу не грустная, И только корочка в руке арбузная. Ну что с девчонкою такою станется? Вагончик тронется, вагончик тронется, вагончик тронется, Вагончик тронется, перрон останется. Начнет выпытывать купе курящее Про мое прошлое и настоящее. Навру с три короба, пусть удивляются. С кем распрощалас
Я кланяюсь родной тверской земле: И дому отчему, и отроческим далям... Учителям, что свет зажгли во мне. Я сердцем к именам их припадаю. Мы все оттуда - из родимых школ, Где нас добру и мудрости учили. Куда б ты после школы не пошел, В каком бы вдруг ни оказался чине, Но те уроки даром не прошли. А если вдруг они забылись кем-то, Лишится мир ещё одной души, Еще одна душа лишится света. К несчастью, на родной тверской земле Не редки эти признаки недуга, И старый друг является извне, Стряхнув с
Саша Чёрный ( Александр Михайлович Гликберг; 1 (13)октября 1880— 5 августа 1932)
Больному Стихотворение, которое нужно перечитывать в трудную минуту Есть горячее солнце, наивные дети, Драгоценная радость мелодий и книг. Если нет — то ведь были, ведь были на свете И Бетховен, и Пушкин, и Гейне, и Григ... Есть незримое творчество в каждом мгновеньи - В умном слове, в улыбке, в сиянии глаз. Будь творцом! Созидай золотые мгновенья. В каждом дне есть раздумье и пряный экстаз... Бесконечно позорно в припадке печали Добровольно исчезнуть, как тень на стекле. Разве Новые Встреч #СашаЧерный #поэзия #СергейБобрынин
Show more
About page
Public page
Группа для людей увлеченных творчеством. Администратор: Светлана Ткачёва
Фото из альбомов
Links to groups
200 646 participants
Link to the group has been deleted
Link to the group has been deleted
246 316 participants
Link to the group has been deleted