Status
Людей с закрытым профилем в ОК в друзья не принимаю.
Бабочкой о стекло, на пламя свечи Бьется Господь из перистых всех ресниц. Птичьи нашествия, полчища саранчи, Ангелы истребленья блюют свинец. Может ли чему-нибудь научить Сей бесполезный, самоуверенный род Сахарный муэдзин, разворачивая, как розу, мечеть, Делая небу дыханье рот в рот? Он лишь высиживал яйца голубизны, Белые купола зависти Корбюзье, - Это сияние, веянье кривизны, Пористый город летающих обезьян. Бьется Господь, не покладая крыл Радужных, огненных, их турецкий узор. Что глубину
Фото Игоря Андреева
Юнна Мориц. Великих нынче - словно блох в ночлежке, куда ни плюнь - великий человек, есть семьи, где по пять великих членов, великие младенцы там пищат, великие к ним ходят почтальоны, великие приносят телеграммы, великие им письма от великих. Какое счастье - быть не в их числе!.. Быть невеликим в невеликом доме, в семействе невеликих человечков, с любовью - не крупнее земляники, с букетом мелких полевых цветов, с малюсенькой звездой в окне вечернем,- я в данный миг подмигиваю ей, насвистывая п
Леонид Мартынов. Закрывались магазины, День кончался, остывая; Пахли туфлей из резины Тротуар и мостовая. В тридцатиэтажном зданье Коридоры торопились Опустеть без опозданья, А внизу дома лепились. Средь конструкций, и модерна, И ампира, и барокко Этот день, шагая мерно, Вдаль ушел уже далеко. Вот смотрите! Это он там, Он, который нами прожит, А для стран за горизонтом — Только будущий, быть может. Он у нас не повторится, А у них еще качнется В час, когда на ветке птица Поутру едва очнется.
Вероника Тушнова. Человек живет совсем немного — несколько десятков лет и зим, каждый шаг отмеривая строго сердцем человеческим своим. Льются реки, плещут волны света, облака похожи на ягнят… Травы, шелестящие от ветра, полчищами поймы полонят. Выбегает из побегов хилых сильная блестящая листва, плачут и смеются на могилах новые живые существа. Вспыхивают и сгорают маки. Истлевает дочерна трава… В мертвых книгах крохотные знаки собраны в бессмертные слова
В день памяти композитора Шопен, ты словно море выплаканных слёз, Круженье, виражи и игры над волной Воздушных бабочек, стремительных стрекоз. Мечтай, люби, чаруй, баюкай, успокой. Мятежный страстный звук внезапно оборвёт Поток страданий — твой немыслимый каприз, Так бабочка легко исполнит перелёт С фиалки скромной на причудливый нарцисс, Но пламенный восторг всё ж полон горьких нот. Вода озёрная и бледный лунный свет Твой благородный лик оправили в печаль, Но на рассвете вновь ты призываешь да
Show more
Иван Бунин и Дмитрий Кустанович. Последний шмель. Черный бархатный шмель, золотое оплечье, Заунывно гудящий певучей струной, Ты зачем залетаешь в жилье человечье И как будто тоскуешь со мной? За окном свет и зной, подоконники ярки, Безмятежны и жарки последние дни, Полетай, погуди – и в засохшей татарке, На подушечке красной, усни. Не дано тебе знать человеческой думы, Что давно опустели поля, Что уж скоро в бурьян сдует ветер угрюмый Золотого сухого шмеля!
Log in or sign up to add a comment